Как спасать российскую экономику

Как спасать российскую экономику

Что не так с антикризисным планом правительства и какие меры в действительности нужны, чтобы помочь российской экономике выжить в период пандемии

Автор: Yango.Pro


На прошлой неделе президент озвучил пакет правительственных мер, которые должны помочь населению, бизнесу и экономике в целом вылезти из кризиса на фоне пандемии, низких цен на нефть, девальвации рубля. Сразу несколько известных экономистов публично выступили с критикой антикризисной программы правительства. Собрали для вас подборку мнений о том, как на самом деле стоило бы спасать российскую экономику.


ЧИТАЙТЕ В СТАТЬЕ:

✔ Что предложил президент?

✔ Что об этом думают экономисты?

✔ Что надо сделать прямо сейчас?



© При использовании материалов сайта и цитировании — ссылка с URL-адресом обязательна



Что предложил президент?

  • Неделя с 30 марта по 5 апреля объявлена нерабочей с сохранением зарплат.
  • Пособие по безработице увеличивается до уровня МРОТ (12 130 рублей) с нынешних 8 тыс. рублей.
  • Для физлиц, чьи доходы из-за кризиса сократятся более чем на 30%, вводятся каникулы по потребительским и ипотечным кредитам. Каникулы по кредитам для физлиц распространяются и на ИП.
  • Всем семьям, имеющим право на маткапитал, в ближайшие три месяца будут дополнительно выплачивать по 5 тыс. рублей на ребенка.
  • Все пособия и льготы в следующие полгода будут продлеваться автоматически.
  • МСП компании получают отсрочку по всем налогам, кроме НДС, на шесть месяцев. Микропредприятиям дополнительно предоставляется отсрочка по страховым взносам на полгода.
  • Малый и средний бизнес, «оказавшийся в сложной ситуации», имеет право на отсрочку по кредитам на полгода.
  • Компании из наиболее пострадавших отраслей не будут банкротить как минимум ближайшие шесть месяцев.
  • Вводится пониженная (15%) ставка страховых взносов для работников МСП на сумму зарплаты, превышающую МРОТ.
  • Дивидендные доходы, которые выводятся в офшоры, теперь должны облагаться налогом в размере 15% (раньше было 2%).
  • Процентные доходы физлиц по вкладам, превышающим 1 млн руб., будут облагаться налогом в размере 13%. Подлежит налогообложению суммарная величина вкладов человека во всех банках, если в совокупности они превышают 1 миллион рублей, и в части, превышающей 1 миллион рублей. То же самое касается процентных доходов по портфелю долговых ценных бумаг объемом больше 1 млн рублей.

Что об этом думают экономисты?

Одним из первых ответил на предложенный президентом антикризисный план спасения Сергей Гуриев, профессор экономики Sciences Po (Париж):

— Современное западное общество дает простой ответ на вопрос, стоит ли спасать жизни людей, даже если это приведет к остановке экономики: стоит, чего бы это ни стоило, — написал он в своей колонке для «Ведомостей». — Означает ли это, что человеческая жизнь в западных странах бесценна? Не совсем. Жизнь современного американца оценивается сегодня примерно в $14.5 млн. При таких оценках остановка эпидемии коронавируса любой ценой — это не только правильно с этической точки зрения, но и экономически выгодно. Судя по выступлению Владимира Путина 26 марта, в России дела обстоят совсем по-другому. Или, по крайней мере, так считают российские власти.

— Вместо карантина Путин объявил о «нерабочей неделе». А пакет экономических мер — пока до конца не сформулированный — скорее всего обойдется российскому бюджету в сотни миллиардов, а не триллионы рублей. Вполне возможно, что российское правительство считает, что ему не по карману потратить 10–15% ВВП, которые выделяют на борьбу с последствиями карантина западные страны. Российская экономика находится не в лучшем состоянии — отсутствие реформ, санкции и контрсанкции привели к десятилетию стагнации. Цены на нефть (в том числе и вследствие выхода России из соглашения со странами ОПЕК) находятся на очень низком уровне. Но ведь именно для таких кризисов Россия и копила средства в суверенном фонде, — рассуждает Гуриев. — На 1 марта в фонде национального благосостояния было накоплено $123 млрд — тогда это было 7% ВВП, по сегодняшнему курсу рубля уже почти 9% ВВП. Конечно, часть этих средств проинвестирована в неликвидные активы. Тем не менее у российского государства есть и другие ресурсы (включая огромную госсобственность). Главный вопрос — это выбор приоритетов. Российские власти долго колебались и сделали свой выбор. Этот выбор очевиден: для российского государства есть более важные вещи, чем жизни людей.

— Означает ли это, что, пожертвовав жизнями людей, Россия обеспечит экономический рост? Перефразируя известное высказывание Бенджамина Франклина, можно сказать, что пожертвовавший жизнями ради экономического роста не получит ни того ни другого. То, что страны, в которых человеческая жизнь ценится так дорого, являются самыми богатыми, — это не совпадение. Основа современного экономического роста — человеческий капитал. Если не ценить человека, не будет и процветания, — заключил экономист.

Вслед за Гуриевым к дискуссии присоединился Андрей Мовчан, эксперт Московского центра Карнеги, основатель Movchan’s Group:

— К сожалению, под видом мер нам была предложена каша из самых разных действий, полудействий и просто благих пожеланий, по русской традиции последнего времени приправленных увеличением налогов, — написал экономист на своей странице в Facebook. — Озвученные налоги, кстати, будут собраны в 2021-м и в большей степени — 2022 году, то есть к кризису никакого отношения не имеют вообще. Налог на вывод доходов за рубеж должен предполагать наличие доходов — его введение выглядит плохой шуткой: давайте уж разберемся: у нас бизнес будет банкротиться или все-таки доходы в офшор выводить? Налог с процентов составит (если сумма вкладов не изменится) около 50 млрд рублей в год — это сумма, из-за которой стоит провоцировать отток денег из банков в сомнительные отечественные и несомненные, но иностранные инвестиции? Даже если 10% вкладов уйдут в зарубежные ценные бумаги, мы получим выход из системы в 7 раз большего количества денег, чем будет собрано этим налогом. С учетом девальвации рубля уйдет существенно больше. Банки теряют балансы — а небанковских систем инвестирования в бизнес в России можно считать и нет.

— В 2020 году российскую экономику ожидает серьезный спад: это может быть 2–3% ВВП, это может быть 5–10%. Такой спад что в лучшем варианте, что в худшем означает существенное снижение уровня жизни, — рассуждал на страницах «Ведомостей» экономист, профессор Чикагского университета и Высшей школы экономики Константин Сонин. — Тем не менее это ухудшение вполне переносимо — пока нет оснований ожидать, что спад будет больше, чем, например, в 1990–1991 годах. Конечно, к уровню потребления 1991 года россияне шли как минимум десятилетие, а сейчас спад наступает резко, однако нет причин считать, скажем, спад в 10% за два года гуманитарной катастрофой. <...> Надо понимать, что основная угроза состоит не в спаде ВВП как таковом — она состоит в том, что некоторые слои населения могут пострадать гораздо сильнее, чем другие. Увеличение пособия по безработице и временные льготы фирмам — это правильно, но что делать тем гражданам, которых эти льготы не коснутся? Льготы по аренде для закрытого кафе никак не помогут уволенным оттуда официантам, уборщикам и охранникам, пособие по безработице не поможет тем, кто по тем или иным причинам не регистрируется на рынке труда. Безусловные трансферты — выплата денег всем гражданам — гораздо более эффективный способ социальной защиты.

— Государство не готово брать на себя финансовые потери от коронавируса и пытается основные риски и убытки перенести на других — банки, частный бизнес, владельцев сбережений, — констатировал экономист, автор телеграм-канала Truevalue Виктор Тунёв. — Объявленные меры (от ~0.3% до ~1.2% ВВП) явно недостаточны как по сравнению с другими странами, так и с учетом вводимых ограничительных мер для целых отраслей экономики. Бюджетное правило позволило накопить в ФНБ около 13 трлн руб. по текущему курсу в инвалюте. Еще более 4 трлн руб. федеральный бюджет держит на рублевых счетах в банках и ЦБ (плюс 2.5 трлн руб. — региональные и другие бюджеты). У Банка России дополнительно валютных активов на сумму около 22 трлн и золота на ~9 трлн. Все валютные резервы ЦБ и Правительства — $570 млрд. Но несмотря на имеющиеся резервы, Россия снова боится их тратить. Возможно, работает подсознание из прошлых кризисов, а может быть, проблема чисто техническая: действующее бюджетное правило позволяет тратить лишь выпадающие нефтегазовые доходы при нефти ниже $42. В остальном бюджет якобы должен быть сбалансирован — иначе мы потеряем «макроэкономическую стабильность».

Что надо сделать прямо сейчас?

— Есть деньги в Фонде национального благосостояния, есть возможность увеличить бюджетный дефицит за счет увеличения госдолга. Если сейчас, весной 2020 года, не тратить деньги из резервных фондов, то зачем было их собирать? — задается вопросом Сонин. — Более сложную ситуацию трудно представить, и промедление российского правительства с масштабными, внятно артикулированными планами помощи гражданам и предпринимателям настораживает. То, что в выступлении президента прозвучали планы «балансирования расходов и доходов» — введение, пусть и с отсрочкой, новых налогов, — настораживает не меньше. Россиянам нужна поддержка со стороны правительства.

План Мовчана

— Самый эффективный путь в текущей ситуации — организовать государственную программу выдачи беспроцентных долгосрочных (до 10 лет) кредитов бизнесу с годичными каникулами и последующим возвратом равными долями, — полагает Мовчан. — При этом бизнесы должны будут иметь право вернуть эти кредиты как минимум на 50% из начисляемого налога на прибыль будущих периодов.

По мнению экономиста, использование этих кредитов допустимо только на выплаты зарплат сотрудникам в период карантинов и прочих ограничений функционирования бизнеса (но не больше, чем в размере 75% от зарплаты за февраль 2020 года) либо в период снижения выручки более чем на 10%, на выплату арендной платы за коммерческую недвижимость, арендованную до 1 марта 2020 года, оплату услуг связи и коммуникации в пределах не более чем в 1-м квартале 2020 года, а так же оплату услуг постоянных подрядчиков (кроме зарубежных) в размерах не выше, чем по 1-му кварталу 2020 года, оплату процентов по кредитам, взятым до 1 марта 2020 года. Главным условием выдачи кредита должно быть не сокращение персонала компании более чем на 10% по сравнению с 1 февраля 2020 года. Однако компании должны иметь право на периоды ограничений снизить зарплаты сотрудников до 50–75% от прежнего уровня.

Администрирование таких кредитов должны осуществлять коммерческие банки. Государство в лице срочно созданного SPV (например, при ВЭБ) должно выкупать эти кредиты у банков по факту их выдачи и даже доплачивать банкам комиссию. За нецелевое использование кредитов можно предусмотреть даже уголовную ответственность. Такая кредитная программа позволит сохранить «кровь в системе». Взаиморасчеты между временно сколлапсировавшими предприятиями будут продолжаться, их сотрудники будут получать зарплату, это будет поддерживать спрос в целом по рынку.

— По очень приблизительной оценке может потребоваться до 20 трлн рублей таких кредитов. Это 250 млрд евро — существенно меньше, чем потратят развитые страны на поддержку своих экономик, — посчитал экономист. — Эти 20 трлн руб. можно взять частично из ФНБ, частично — увеличив государственный внутренний долг (в банках только население хранит 30 трлн рублей), частично взяв в долг у ЦБ. Тем, кому цифра кажется слишком большой, просто напомню, что ЗВР России в 2014 году сократились на 150 млрд долларов исключительно в результате валютных интервенций (бессмысленной попытки удерживать курс рубля); на сегодня у России в ЗВР находится 551 млрд долларов (около 40 трлн рублей). В результате нам удастся сохранить большинство бизнесов до момента конца эпидемии и ограничений. Они смогут сразу включиться в процесс «послевоенного восстановления» экономики. Потребление остановится на время, но по мере снятия карантинных мер сможет сразу начать расти за счет того, что все это время работники компаний получали доходы.

План Авербуха

Российское правительство попало в «идеальный шторм»: нефтяные доходы практически обнулились из-за более чем двукратного падения стоимости российской нефти на мировом рынке. Поскольку перед правительством Мишустина стоят проблемы, каких страна не видела даже в 2008 году, не следует требовать от него дополнительных средств на поддержку экономики, считает Максим Авербух, директор Института прогнозирования конъюнктуры сырьевого рынка.

Следует ограничиться тем, что власть и так готова дать:

  • отказ от секвестра расходов федерального бюджета на госзаказ;
  • максимизация скорости размещения такового;
  • восстановление (пусть даже временное) экономически значимой предоплаты по госзаказу;
  • максимально быстрая оплата за отгруженную в адрес госзаказчика продукцию;
  • перенос на вторую половину 2020 года части госзаказа 2021 года.

По сути, сохранение госзаказа в прежнем объеме становится основным инструментом поддержки экономики. Это позволит минимизировать расходы на другие крупные антикризисные меры и контролируемость процесса будет гораздо выше, чем при десятке-другом более мелких мер. Как говорится «прилив поднимает все лодки» и госзаказ в нашем случае — именно такой прилив, мощная, а главное, системная мера сохранения экономики.

В случае, если будет принято решение сохранить и финансирование нацпроектов (хотя бы части), то может сложиться интересная ситуация: во всем мире экономический кризис, а в России — несмотря на падение стоимости нефти — экономический рост. СССР полвека гордился подобным прецедентом: в США и Европе бушует «Великая депрессия», а в СССР — индустриализация и рост экономики.

Что делать, пока бушует эпидемия?

Пока правительство будет обсуждать и реализовывать эти меры, страна пройдет пик эпидемии коронавируса, на время которого следует задействовать срочные меры господдержки населения, полагает Максим Авербух:

— Нужно отдавать себе отчет в том, что девальвация нацвалюты с 63 рублей за доллар до 79 рублей в течение 12 месяцев принесет госбюджету примерно 1.1 трлн рублей дополнительного дохода, основным плательщиком которого будет население страны, — говорит он. — Кроме того, тот же рост курса доллара уже принес бюджету порядка 2 трлн рублей выгоды в виде увеличения рублевого эквивалента вложенных в валютные активы средств Фонда национального благосостояния.

Для государства дешевле поддержать увольняемых (которые вследствие приведенных выше мер поддержки экономики будут востребованы таковой уже во второй половине года), чем работающих — по той простой причине, что первых в разы меньше чем вторых.

Поэтому следует:

— назначить через систему Соцстраха, по аналогии с оплатой больничных, выплачиваемое при увольнении за счет средств федерального бюджета пособие в размере 10 000 рублей в месяц «на руки»;

— назначить максимальный срок выплаты пособия — 4 месяца.

Даже если увольнению подвергнется 20% работников, то есть около 15 млн человек, расходы федерального бюджета на него составят 600 млрд рублей или чуть более половины от той суммы, что выручит государство от роста курса доллара с 63 до 79 рублей, посчитал Авербух. Но для того чтобы минимизировать подобные безвозвратные для госбюджета расходы, можно выдать бизнесу за счет средств ФНБ длинные дешевые целевые кредиты на выплату 2/3 окладов («простой по вине работодателя») по ставке, равной официальной инфляции в стране с началом погашения во второй половине 2021 года, а далее поквартально, равными частями в течении 3 лет.

Как видите, часть перечисленных выше мер уже утверждена правительством, но, как говорится, дьявол в деталях, а точнее в размерности утвержденных мер. Например, кредиты бизнесу выдаются, но с погашением через полгода и в размере 6-месячного МРОТ на каждого сотрудника.

Второй вопрос, по словам Авербуха, связан с фактическим введением карантина в стране, предусматривающего запрет на передвижение населения, что оставляет граждан без работы и источников к существованию на время карантина. У 2/3 россиян нет никаких сбережений, ни наличных, ни на счету в банке. У бизнеса по итогам 6 лет спада ВВП и 6 лет падения доходов населения, в условиях ужесточения налогового прессинга и администрирования взимания налогов, в условиях падения стоимости нефти до 18-20 долларов за баррель и сокращения госзаказа резервов для выплаты зарплаты на время простоя также нет.

Карантин вводится для того, чтобы по «китайской схеме» за 1-2 месяца справиться с эпидемией. Но чтобы оставшееся без работы население выполняло требования карантина и оставалось дома, необходимо обеспечить его средствами к существованию, убежден Максим Авербух:

— Пенсионеры будут получать пенсии, как и сейчас. Остаются работающие граждане, коих у нас насчитывается 72 млн человек. Из них около 10 млн будут продолжать работать, будучи занятыми на предприятиях, внесенных государством в специальные списки, разрешающие работу в период карантина. В сухом остатке порядка 62 млн человек.

У населения России на руках более 270 млн пластиковых карт, более 40% из них эмитировано Сбербанком, абсолютное большинство занятых охвачено зарплатными проектами. Следует в течении двух месяцев карантина перечислять из средств ФНБ по 25 000 рублей в месяц, тогда совокупные расходы бюджета составят 3 трлн рублей. С официальным запретом на увольнения работников до окончания карантина, но без сохранения зарплаты за счет работодателя там, где предприятие не работало. И население спокойно пройдет через эпидемию, высидев ее дома.

Где взять деньги?

Если по каким-либо причинам взять эти средства из ФНБ невозможно, то их можно просто напечатать, полагает эксперт. Это менее 3% ВВП России, значимой инфляции они не вызовут.

Как быть, если нефть не восстановится?

— Основной вопрос в том, что делать если мы с главой «Роснефти» Игорем Сечиным (как звучит!) окажемся не правы и цена нефти не восстановится к $50-60 за баррель ни в конце 2020 года, ни в первой половине 2021 года. Или же цена восстановится, но ОПЕК отберет у России весомую часть рынка нефти, — рассуждает Максим Авербух. —Если произойдет нечто подобное, это будет проблемой такого масштаба, перед которой померкнет даже кризис 1998 года. Для решения этой проблемы у государства останутся примерно 7 трлн рублей в финансовом резерве, секвестр расходов бюджета, очередной раунд девальвации рубля, повышение налогов на население — ослабевшая ввиду выпадения углеводородного допинга экономика просто не выдержит повышения налогового пресса. Что же будет при таком развитии событий с экономикой, лучше даже не думать, государству точно будет не до нее — для начала ему придется спасать госкомпании, набравшие более 9 трлн «чистого» долга, на что, видимо уйдет большая часть накопленного в ФНБ и значительная доля ЗВР.

План Тунёва

— Мы можем позволить себе жить при дефиците бюджета, как весь мир, — написал Виктор Тунёв. — В каком размере? Исходя из MMT (Modern Monetary Theory)— в любом с финансовой точки зрения, но в ограниченном с точки зрения доступных реальных ресурсов и инфляции. Если дефицит лишь замещает выпадающие доходы и совокупный спрос, то он не приводит к инфляции.

Что нужно предпринять уже сейчас?

  • Оказать адекватную и безусловную финансовую помощь людям, потерявшим работу или существенную часть дохода. На первое время можно предложить всем обратившимся бесплатный овердрафт по банковским картам на величину МРОТ плюс платежи по текущим кредитам. По окончании эпидемии при предоставлении документов можно снизить часть овердрафта в счет пособия по безработице, а остальную часть предложить оплатить в течение нескольких лет по плавающей ставке, близкой к ключевой ставке Банка России.
  • Предоставить кредитную поддержку пострадавшему бизнесу на осуществление текущих расходов и выплат по кредитам. По аналогии с физлицами бизнесу предоставляется возможность воспользоваться овердрафтом по тем счетам, по которым проходили текущие расходы (зарплата, налоги, коммунальные платежи). По окончании эпидемии начинают начисляться проценты на сумму долга в постепенно увеличивающемся до рыночных ставок размере.

Как финансировать специальные кредиты бизнесу и людям?

— В США придумали красивую схему — создается SPV за счет бюджета с капиталом, допустим, 1 трлн руб. SPV выкупает специальные кредиты у банков на ликвидность, предоставленную ЦБ, — объясняет Тунёв. — Так можно выдать кредитов до 10 трлн руб. В нашем варианте SPV может просто гарантировать банкам все будущие потери по специальным кредитам и недополученные до ключевой ставки проценты.

По его словам, бюджетное правило должно выполнить свою основную роль — балансировку торгового баланса и замещение выпадающих нефтегазовых доходов бюджета. По бюджетному правилу нужно продать до $40 млрд в год при нефти $25. Банк России сейчас как раз продает по $170 млн в день. Этого достаточно для балансировки торгового баланса, но может быть недостаточно в коротком периоде при паническом бегстве из рублей в инвалюту. Для погашения паники Банк России должен воспользоваться своими запасами инвалюты и золота.

Как финансировать дополнительный дефицит бюджета (сверх бюджетного правила)?

— Забываем, что «налоги финансируют расходы» бюджета — это догмы из времен золотого стандарта. Любые расходы бюджета сами создают деньги, которые мы потом используем для уплаты налогов или покупки гособлигаций, — отвечает Виктор Тунёв. — Минфин может активно выпускать короткие ОФЗ в пользу банков. Банк России должен простимулировать приобретение ОФЗ банками. Вариантов пополнить счет Правительства на триллионы рублей множество, даже не нарушая догматичный запрет на прямое финансирование Правительства из ЦБ. Впрочем, сейчас у Минфина и так есть избыточный запас рублей (2–3 трлн.)

— Попытка сэкономить бюджетные деньги сейчас обернется большим ущербом и большей тратой потом. В современной денежной системе есть «кредитор последней инстанции», и это, кстати, не Центральный банк, а бюджет суверенной страны. Сейчас нужно спасать не финансовые рынки, а всю экономику, — резюмировал он.

НАВЕРХ


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

✔ Что происходит с нефтью и российским рублем

✔ Чего ждать от российских эмитентов в кризис

КОММЕНТАРИИ