Стартап Интервью | Yango.pro

Стартап Интервью

Денис Кучкин, Денис Зибарев, Игорь Лаухин, сооснователи Septem Capital

Автор: Антонина ТЕР-АСТВАЦАТУРОВА | Журнал Cbonds Review 1/2015


Основатели fintech-стартапа — инвестиционной компании Septem Capital — еще недавно трудились наемными менеджерами в российских банках. Сегодня Денис Кучкин, Денис Зибарев и Игорь Лаухин сидят в офисе с окнами на небоскреб — штаб-квартиру «Газпрома» в Москве и рассказывают про свою мечту — построить успешную ритейл-компанию по продаже частным инвесторам — физическим лицам хорошо знакомого всем троим стартаперам продукта — облигаций. В интервью Cbonds Review они рассказали о том, почему начинать финансовый бизнес в текущий кризис — это скорее конкурентное преимущество, как проблемы крупнейших банков приближают их к реализации мечты и чего не хватает рынку, чтобы идея о появлении совершенно нового, многочисленного класса инвесторов в российские облигации наконец заработала.

«Challenge для нас — воплотить в жизнь идею о том, чтобы на российском рынке облигаций появился новый класс инвесторов — частных лиц»

— Идея создания нового бизнеса с нуля на российском фондовом рынке и год назад воспринималась отдельными его участниками как весьма утопичная, а сейчас эта затея и вовсе выглядит фантастической. Как вам в голову пришла такая мысль и не пожалели ли вы об этом спустя год?

Денис Кучкин: Так получилось, что мы все долго жили с одной мечтой и сошлись вместе, чтобы ее реализовать. Мы живем в большой, богатой ресурсами стране с населением более 140 млн человек, и это население в основной своей массе до сих пор не инвестирует на фондовом рынке, относится к нему с недоверием и опаской. Мы на этом рынке давно, и нам хорошо понятны причины недоверия (улыбается). Challenge для нас — объединиться и воплотить в жизнь давнюю идею о том, чтобы на российском рынке облигаций появился новый класс инвесторов — частных лиц. Мы позиционируем себя как компания, специализирующаяся на работе на долговом рынке.

Денис Зибарев: Мы видели, как российский рынок облигаций развивается последние два года: рост объемов, увеличение количества инструментов, развитие инфраструктуры, принятие закона об индивидуальных инвестиционных счетах и так далее. Эти меры направлены на то, чтобы население наконец‑то пришло на фондовый рынок. То есть объективно почти всё готово для того, чтобы наша мечта реализовалась. Мы действительно понимаем, как этой цели достичь. Кроме того, стартап, который начинается в кризис, имеет больше шансов на рост.

Игорь Лаухин: В сложные времена мозг начинает работать по‑другому. Честно скажу: мы не собирались стартовать в кризис, но раз уж так получилось, будем считать это нашим конкурентным преимуществом.

Д. К.: В кризис активы стоят дешевле, в кризис расходы снижаются. Мне нравится китайский иероглиф «вейцзи», обозначающий кризис. Китайцы пишут его двумя иероглифами, один из которых («вэй») означает опасность, а второй («цзи») — переломный момент, точку выбора, если хотите — возможность. Мы за возможности.

Денис Кучкин, сооснователь Septem Capital

Денис Кучкин, сооснователь Septem Capital

— Честно говоря, сложно представить, что в текущей ситуации в экономике российский частный инвестор активно понесет деньги на внутренний облигационный рынок.

Д. К.: Объем депозитов в банковской системе в размере более чем 17 трлн руб. говорит о том, что население готово размещать свои деньги под фиксированную ставку. При этом никто до сих пор масштабно не предлагал частным инвесторам какой‑то инструмент, альтернативный банковским депозитам. Многие пытались. Были две серьезные попытки привести массового частного инвестора на фондовый рынок. Первая история связана с продажей акций населению. Но надо понимать, что акции — это инструмент с высоким рыночным риском. Естественно, физлица не инвестировали в акции свои последние сбережения. Кроме того, не секрет, что во всем мире инвестирование в акции — это инвестирование в дивидендную доходность. У нас же понятие дивидендов несколько размыто, есть лишь несколько успешных историй. Поэтому, к сожалению, в России инвестиции в рынок акций представляют собой по сути вложения в изменения курсовой стоимости бумаг.

Вторая попытка пробудить коллективное инвестиционное сознание — это ПИФы и другие инструменты коллективных инвестиций. По сути ПИФ — это некая коробочка с непрогнозируемыми рисками. У тебя есть предыдущий track record, есть управляющий, которому ты обязан довериться, и у тебя полностью отсутствует понимание, как твои деньги с точки зрения риска и доходности будут работать в ближайшие год-два-три. Ты лишь можешь ограничить управляющего декларацией, если речь идет про индивидуальное ДУ, либо ты покупаешь ПИФ, который публично ориентирован на какую‑то стратегию.

Мы ставим на совершенно другую, третью историю. Мы считаем, что физлица в состоянии самостоятельно управлять своими деньгами, им нужно только дать удобную технологию и адекватную, простую, своевременную информацию о рынке, его инструментах. Ну и объяснить, чем облигация похожа на банковский депозит и чем она лучше него. На начальных этапах мы будем предлагать облигации высокого кредитного качества, с понятным профилем риска, с короткими сроками погашения.

— Вы считаете, что в условиях низкого доверия к банковскому сектору и финансовому рынку в целом частный инвестор поверит в рынок облигаций?

Д. З.: Наша позиция заключается в следующем: хватит сидеть на берегу и рассуждать, купит население облигации или нет. Нужно просто засучить рукава и помочь ему это сделать. Сейчас у нас идеальная ситуация, когда все сошлось. Даже ту историю, которая сейчас разворачивается в банковском секторе, мы воспринимаем как большой плюс для рынка. Доверие к банковской системе подорвано. История с банками научила всех кое‑чему: депозитный договор с банком еще не значит, что у банка есть твой депозит на балансе. Второй урок: даже если ты VIP-клиент банка и у тебя хорошие отношения с топ-менеджментом этой кредитной организации, ты знаешь акционеров банка и регулярно встречаешься с ними, это не означает, что ты сможешь вовремя вытащить из него деньги, если он начнет испытывать проблемы. Ну, и в целом, банки сейчас страдают от избыточного регулирования, нехватки капитала и негативного общественного мнения (причем, как в России, так и на Западе).

И. Л.: Общая смута в банковском секторе на руку облигационному рынку, потому что у физлиц появляется возможность инвестировать непосредственно в корпоративный бизнес, в компании реального сектора, а не только размещать депозиты в банках. Тем самым появляется выбор.

Д. К.: По сути, физлица, размещая средства на банковский депозит, попросту отдают банку деньги, на которые он покупает все те же облигации, пропуская их через свой итак перегруженный баланс. Тогда зачем нужен банк в этой цепочке, если частные лица, разобравшись, могут сами покупать облигации? Осталось только предоставить им удобный сервис.

— Расскажите о своих партнерах по проекту — кто эти люди, что вас объединяет?

Д. К.: В 2008 году в Финляндии была создана компания Septem Partners, а через три года у нее появилось московское представительство. С его руководителем Денисом Козловым мы друг друга давно знаем. В какой‑то момент за разговорами о рынке мы решили попытаться реализовать совместно нашу мечту об участии физических лиц напрямую в рынке облигаций. В апреле 2014 г. мы совместными силами учредили компанию, взяли за основу материнское название Septem. По-латыни это означает «семь». В финском Septem Partners действительно было изначально семь партнеров с большим опытом инвестиционно-банковской деятельности. В российской компании Septem Capital на старте нас тоже было семеро. Трое перед вами. Четвертый партнер — Денис Козлов, глава Septem Partners RUS. У него богатый опыт работы на рынке M&A, он, как и я, закончил питерский «Финэк», работал в разных компаниях, таких как СУЭК и Сбербанк, по направлению корпоративных финансов. Еще один наш партнер — Председатель совета директоров компании, советник Septem Partners,— Андрей Арофикин, который очень известен на рынке M&A в России, у него за плечами громадный опыт работы в крупнейших инвестбанках, таких как Credit Suisse, Merrill Lynch и в российском Сбербанке. Андрей является одним из создателей и активных членов «Клуба 2015».Пятый партнер — Евгений Коломиец, по совместительству — партнер Septem Partners RUS, работает в области банковских и корпоративных финансов более десяти лет. Кроме того, Евгений в качестве сотрудника Федеральной антимонопольной службы России отвечал за регулирование деятельности финансовых институтов. Седьмой партнер — Владимир Лопухин, бывший министр топлива и энергетики в правительстве Егора Гайдара. Это человек, который помогает нам с Government Relations.

— Такая сильная поддержка по рынку M&A в вашей команде означает, что у вас есть планы развития в данном направлении?

Д. З.: Сделки M&A, как правило, приводят к выходу кого‑либо из участников в cash. Этот cash обычно в течение какого‑то времени остается свободным и может быть инвестирован с помощью Septem Capital на фондовом рынке. Кроме того, иногда для сделок M&A кому‑то из участников необходимо привлечение финансирования. Здесь мы тоже можем быть полезны. Другими словами, M&A — это все же бизнес наших партнеров из Septem Partners, и мы рассчитываем на синергетический эффект от этого партнерства для Septem Capital.

Денис Зибарев, сооснователь Septem Capital

Денис Зибарев, сооснователь Septem Capital

— Каково участие в бизнесе финских партнеров?

Д. З.: Сейчас мы в процессе переговоров об участии партнеров финского Septem Partners в нашем бизнесе на долговом рынке. К сожалению, последние несколько месяцев нашей российской истории, естественно, привели к некоему тайм-ауту в переговорах. У финских партнеров есть клиенты, которые хотели бы инвестировать в российский долговой рынок, и мы предоставим имтакую возможность. У нас есть экспертиза и идеи, которые мы готовы им предложить. У Septem Partners, в свою очередь, есть хорошая экспертиза в области европейского рынка, которой мы пользуемся для решения задач наших российских клиентов.

— На какие направления бизнеса сделана основная ставка сейчас — проще говоря, что вас кормит на данном этапе?

Д. К.: Первый этап, который мы сейчас переживаем — построение надежной инфраструктуры для работы на рынке. Полноценная инвестиционная компания на этом рынке должна иметь все лицензии (в сентябре 2014 года мы получили лицензии на брокерскую, дилерскую и депозитарную деятельность, а также на деятельность по управлению ценными бумагами), надежные, не уступающие другим игрокам технологические решения. Чтобы поддерживать бизнес на этом этапе, каждый из нас должен быть клиентским менеджером, у которого есть ряд наработанных клиентов по прошлым бизнесам. Естественно, мы рассчитываем всех этих клиентов перевести на обслуживание и помочь им с экспертизой в области инвестирования, привлечения финансирования и, крайне актуальной сейчас, реструктуризацией задолженности. Кроме того, у нас есть собственный капитал, которым мы самиуправляем на рынке. Но сейчас мы, скорее, bond-бутик. Наша цель — создание высокотехнологичного розничного bond-брокера.

— Все те задачи, которые вы перечислили, предполагают серьезные финансовые вложения. Сколько стоит финансовый стартап?

И. Л.: Основные вложения в инфраструктуру — это софт. По нашим оценкам, это несколько десятков миллионов рублей. Среди наших задач — автоматизация всего процесса обслуживания клиентов, прежде всего CRM. Нижнюю планку инвестиций назвать легко, верхняя будет зависеть от глубины задач и возможностей акционеров и инвесторов.

Игорь Лаухин, сооснователь Septem Capital

Игорь Лаухин, сооснователь Septem Capital

— А какова окупаемость этих вложений, по вашим оценкам?

И. Л.: Мы для себя просчитываем несколько вариантов развития событий, согласно которым вложенные средства окупятся на горизонте от трех до пяти лет. Нужно уметь очень оперативно перестраивать модель в зависимости от текущей ситуации. То, что создавалось некоторое время назад, сейчас может уже не работать. Здесь все так же, как в торговле на рынке: сегодня работает одна стратегия, завтра — другая.

— И как же, согласно вашим прогнозам, будет развиваться российский рынок облигаций в ближайшие годы?

И. Л.: Мы смотрим на рынок вполне оптимистично. Начало года уже продемонстрировало сдвиг кривой доходности по всему спектру. Мы думаем, что ставка ЦБ будет снижена еще не раз в этом году. Поэтому рынку облигаций в принципе «зеленый свет». Все развивается более-менее адекватно внутренней и внешней ситуации. Да, тяжело всем, кто оставался в позициях прошлого года, не порезал их. Напротив, для тех, кто сейчас входит на рынок, ситуация очень благоприятная. Мы видим интересные доходности и возможности для покупки. Они были и в конце прошлого года, когда на рынке была распродажа и все пытались распродавать позиции на маржин-коллах. Сейчас распродажа закончилась, некоторое время возможно вялотекущее развитие. Рынок, конечно, будет смотреть на действия нашего мегарегулятора. Понижения ставки все ждали, но никто не рассчитывал, что это произойдет так быстро — уже в январе. Вопрос в том, что будет дальше.

Д. З.: По большому счету, сейчас все облигации на рынке очень четко делятся на «старые» и «новые» бумаги. Наши клиенты, которые в конце 2014 года заходили в рынок, покупали бумаги с доходностью 18‑20%, и их краткосрочные инвестиции полностью оправдались.

Характерной чертой того, что наш рынок изменился в лучшую сторону, стал более зрелым, является наличие инверсии кривой доходности на нем. Это показатель того, что рынок структурно изменился по сравнению с тем же 2008 г. или 2009 г. в сознании как эмитентов, так и инвесторов. Заемщики сегодня не привлекают деньги по 20% и более годовых на два года. Газпромбанк вышел на рынок с put-option на шесть месяцев, заняв деньги под 15,9% годовых. Банки недолго открывали вклады в конце 2014 года под 20% годовых, но при этом брали деньги не более чем на год. Когда мы видим, что сейчас инвесторы покупают ОФЗ с доходностью 13% при ключевой ставке 15%, то понимаем, что carry trade в ближайшие полгода (а то и год) для них будет отрицательный, но в будущем они эту отрицательную доходностьперекроют сполна.

Д. К.: Основная проблема нашего рынка — это фиксированные ставки. У нас до сих пор очень мало инструментов с плавающим купоном. Как только мы перейдем глобально к плавающим ставкам, так сразу у нас появятся и длинные деньги, и долгосрочные инвесторы, уйдут в прошлое дискуссии акционеров и менеджмента банков об отрицательной переоценке по бумагам и так далее. Мы думаем, что в ближайшее время на рынке появится больше инструментов с плавающим купоном.. Кроме того, еще одним новшеством станет появление нового класса инвесторов — корпораций. Если раньше они предпочитали держать временно свободные денежные средства в банках, то теперь будут стремиться искать более эффективные инструменты, в которых можно держать свободную ликвидность. А это и короткие биржевые бумаги, краткосрочные сделки РЕПО.

Мы полагаем, что большое развитие получит и сам инструмент РЕПО — не только со стороны ЦБ, но и со стороны эмитентов, которые будут проводить, если хотите, даже аукционы РЕПО. Мы видим тренд в том, что крупные обладатели cash выйдут на рынок и предложат его рынку. Это, по крайней мере, обеспечит им диверсификацию вложений и дополнительную доходность.

— Каков текущий объем портфеля под управлением компании?

Д. К.: Мы в начале пути и строим инфраструктуру, поэтому только открываем клиентские брокерские счета и счета ДУ.

— Что вы делаете с теми деньгами, которые вам принесли?

И. Л.: Мы покупаем! (улыбается) Это инвестиции в инструменты высокого кредитного качества. Наша задача — найти «среди равных лучших».

Д. З.: Важно то, что мы продаем клиентам экспертизу долгового рынка. Это наличие уникальной информации о структуре спроса и предложения конкретной бумаги.

— Например…

Д. З.: Информация о том, как прошел аукцион, какой был спрос, какая структура лимитов, почему эта бумага недооценена, есть ли в ней ликвидность, сколько лимитов открыто и почему так сложилось. Сдвиг кривой доходности, изменение кредитных спредов, улучшение и ухудшение кредитного качества — это публичная информация, она есть у всех. Мы даем клиентам уникальную информацию, которая не описана в пресс-релизах или ежедневных рассылках.

И. Л.: Разумеется, все клиенты разные. Есть такие, кто активно интересуется процессом инвестирования. А есть запросы из серии: «Вот вам деньги, делайте, что хотите». Как показывает моя практика, преобладающее большинство клиентов все же просит какую‑то дополнительную экспертизу. Кто‑то привык оценивать фундаментальные показатели эмитента, а кому‑то достаточно просто значения показателя долг/EBIDTA, кому‑то важны лимиты РЕПО, кому‑то — структура долга эмитента, кому‑то — текущая доходность, кому‑то, наоборот, интересна не текущая доходность, а потенциал роста бумаги. В каждом случае нам важно дать свою экспертизу, почему мы считаем ту или иную идею правильной или неправильной.

— Инвестиционный бутик предполагает штучный товар, соответственно, ограниченное количество клиентов?

И. Л.: Десятки клиентов — это бутик, сотня — это все еще бутик, а вот тысячи — это уже ритейл. Бутик — это наш начальный этап развития. Глобальная цель — построить ритейловую структуру. Сделать это за несколько дней и даже месяцев невозможно, для этого нужна серьезная IT-инфраструктура, временные и финансовые затраты.

Д. К.: Мы неслучайно называем себя finteсh-стартапом. Наша стратегия предполагает запуск мобильного приложения, которое позволит клиентам удобно инвестировать в рынок. Сейчас мы ведем переговоры с несколькими потенциальными IT-партнерами по поводу построения совместного бизнеса. Этот партнер должен разделять нашу идею о большом ритейле и сможет присоединиться к нашей команде для реализации проекта мобильного приложения. Мы рассчитываем, что эта инфраструктура станет нашим конкурентным преимуществом. Задача — сделать качественно новый продукт.

Д. З.: Мы видим очень большой потенциал в DCM — истории, если хотите — DCM 2.0. Представьте, если эмитенты будут размещать свои бумаги напрямую физическим лицам, минуя институциональных посредников. Частный инвестор — это инвестор, который всегда готов «по рынку» купить твою бумагу. Для него не существует такого понятия, как «окно размещения», которое «открывается» или «закрывается». Оно попросту уйдет в прошлое. Я говорю про так называемые «длинные деньги». А представьте себе, что частные инвесторы, которые покупают облигации большой известной компании общероссийского масштаба — это сотрудники самой компании, они лучше всех ее знают. И речь идет не про нескольких инсайдеров из топ-менеджмента, а про огромный коллектив этой компании.

— Как бы вы емко охарактеризовали бизнес-модель компании?

Д. К.: Я могу ответить на этот вопрос очень коротко: 0% комиссии. Как только у нас будет создано техническое решение, мы выйдем на рынок с предложением брокерских услуг через нашу платформу с нулевой комиссией.

Д. З.: Другими словами максимально технологично с минимальными затратами хотим предоставить «удобное» «окно» в мир инвестиций всем желающим за минимальную плату.

НАВЕРХ


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

✔ Денис Кучкин: Yango — сервис для вложения в облигации для поколения цифры

✔ Купить облигации в 1 клик

✔ Денис Зибарев: Облигации — лучший способ разместить сбережения